«Камертон» — книга воспоминаний Геннадия Эдельштейна — стр.11

ВОЛАНД

Вот так мы и жили и «перегородка», отделявшая «то» время от грядущего становилась всё тоньше. Мы по — прежнему проводили много времени вместе, вживаясь в распахивавшийся всё шире этот новый, удивительный мир.  Достаточно часто я бывал у Миши Никитина, с благодарностью принимая бесценные дары, которыми он щедро делился со мной. Это и музыка, и  информация и тот особый юмор, что был присущ ему. И вот тогда же и начался удивительный,  абсолютно мистический этап его биографии, который мне пришлось наблюдать.

Полностью изжив себя на текущем отрезке жизни,  дойдя до его пределов, он подошёл к самому «краю», и «нечто» толкнуло его за черту, в полном смысле разрывая привычную и казавшуюся незыблемой оболочку его тогдашней личности. Совпадение во времени с невероятными переменами, такими контрастными после бесконечно тянувшегося «застоя»,  связанными с перестройкой, когда вместе с Чернобылем взорвалась  и перевернулась с ног на голову огромная страна,  казалось не случайным.

А, было всё так. Впереди маячил очередной  Рок-клубовский сейшн и Миша объявил, что хочет принять в нём участие в необычном амплуа, заявив, что он будет выступать не только в качестве бас-гитариста «Атонального синдрома», но и в качестве автора и участника нового проекта под названием «Воланд». Тусовка отреагировала живейшим интересом и большущим вопросом.  Но в близком кругу эта новость  не вызывала удивления,  наоборот все выражали  искреннее одобрение,  радуясь тому, что наконец то долго вынашиваемое Мишино намерение стало обретать плоть.

Он очень точно соответствовал тональности книги. И его внешность и его глаза,  манера говорить,  юмор,  всё резонировало с повествованием. Миша написал целую симфонию, очень специфическую,  рождённую его отточенным бесконечными ныряниями в океанические глубины музыки вкусом. Его отношение к окружающему миру, которое он выразил в этой симфонии, находило отзвук в не совсем обычной, а по тем временам совсем необычной музыке прототипами которой являлись такие не традиционные для тогдашнего мейнстрима коллективы, как:   АРТ ЗОЙД,  ЮНИВЕР ЗЕРО,  МАМЛА МАМА С МАНА,  КАССИБЕР и др.

Иллюстрация к Мастеру и Маргарите Евгения Гритчина
Иллюстрация к "Мастеру и Маргарите" Евгения Гритчина

Музыка мягко говоря далёкая от «золотого сечения»,  с далеко не всеми улавливаемым «чёрным юмором». Но учитывая задуманный Мишой перформанс,  целью которого был вызов целой «системе», абсолютно оправданная.  Идея, заключалась в сценарном воплощении театрально – музыкального шоу и подразумевала, что на сцене будет музыцировать облаченное в костюмы трио, соответственно  изображающее Воланда,  Фагота и кота Бегемота.  Никитин воплощал Воланда,  Нежат кота Бегемота, а Сергей Сёмин Фагота.

Миша пригласил меня в гости и, рассказав о затее, попросил  присутствовать на репетициях, которые проходили у него дома, так как набор инструментов идеально подходил для домашнего музыцырования. Нежат играл на скрипке, Сёмин на акустической гитаре, а Миша на басу.  Усевшись  на стул, прямо напротив огромного рояля, на фоне которого расположилось трио, я стал вбирать причудливое движение звуков в камерном исполнении, с объяснениями и погружениями в повествование. Вся симфония была разложена на ноты и подразумевала академически точное исполнение. Миша описывал сюжет, и вместе с ним определялась динамика исполнения.

Я словно попал в лабиринт и пытался найти логический выход.  Достаточно подготовленный им, я уже кое- как ориентировался в этих не совсем моих, причудливых построениях.  На следующий день, после первой репетиции я приехал к нему домой, что бы поделиться впечатлениями и увидел Мишу в одежде заляпанной белой штукатуркой, так как параллельно с репетициями он затеял небольшой, косметический ремонт квартиры. Он жил с женой, очень милой, женственной, миниатюрной шатенкой Светланой, которая родила ему дочь Настю.

Также в этой квартире проживала его мать, с которой он часто конфликтовал из-за суровости его характера и пропасти во взглядах. Мы уютно расположились на кухне и почувствовали, как её стены заслонили текущий вокруг день. В общем — то это была не совсем кухня,  а небольшая проходная комната совсем без окон, в которой постоянно горел свет и стоял круглый стол, за которым обедали.  Шикарную, огромную квартиру, в которой он проживал, нарезали на несколько «жил-площадей»,  и Мише учитывая прижизненную должность его отца, досталась огромная великолепная зала и пара маленьких комнаток, в одной из которых жила его мать, а в другой мы как раз приготовились пить чай.

Разговаривая,  я заметил, что он постоянно теребит и растирает палец на руке. Поймав мой взгляд, он протянул руку и продолжая теребить палец изрёк:  Что-то он как-то странно сгибается. Вскоре подошли Сёмин с Нежатом и присоединились к чаепитию. Наговорившись, они приступили к музыцированию, а я занял своё место напротив. Музыка, чай, разговоры, всё обеспечивало чудесное времяпрепровождение. Через несколько дней, я снова стоял у Мишиных дверей, придя на очередную репетицию.

Дверь открылась, я вошёл. С порога вдохнув воздух Мишиной квартиры, я моментально переместился в его причудливый мир. Обменявшись новостями, он поведал о странностях, происходящих с его рукой. Из указательного, это «нечто», перешло в безымянный.  Какая – то ерунда? –  растянувшись в улыбке, изрёк он.  Ещё через несколько дней, эта загадочная «вещь» уже обитала у него в локте и скоро добралась до плеча. Миша начинал нервничать, не в силах объяснить странности, происходившие с его телом.

Тем временем дело продвигалось вперёд, попеременно отвлекая его от навалившихся проблем, всё глубже погружая  в образ Воланда. Параллельно с репетициями, шились костюмы, и вскоре к ним в гости приехала Светина младшая сестра Алина, модная, столичная блондинка, весьма привлекательных форм. Дом преобразился, наполнился девичьим смехом и щебетом, а метаморфозы творимые с Мишиным телом начали приобретать угрожающий характер.

Мысли о творящемся с ним занимали  всё больше и больше его внутреннее пространство, и только «благодаря» тому, что это незваное «лихо», двинулось вглубь его тела, оставив в покое его руки, он продолжал репетиции и подготовку к уже совсем скорому концерту. Общими усилиями показанный врачу и обследованный Миша, наконец, узнал название недуга проникшего в него. Со свойственным ему юмором он произнёс:  Вирус, который я подцепил, имеет музыкальное происхождение и называется АРТрит. 

Воздух и атмосфера в его квартире стали заметно меняться и приобретать гротескно театральный характер,  от прозрачных, до самых мрачных тонов. С одной стороны присутствие молодой, цветущей жизни вносило аромат майской ночи, с другой необъятность Мишиной натуры, погружённой в пучины тяжёлых дум, рисовала Босховский ад  и всё это на фоне звучавшей и приобретавшей всё более отчётливый роковой мотив, симфонии.

Теперь подходя к его двери, мне казалось, что на латунной табличке выгравировано не Никитин, а Воланд. И вот настал день концерта и единственного, но такого невероятного выступления трио «Воланд». Возбужденная публика, даже не подозревала, что прямо у неё на глазах разыгрывается драма без намёка на игру и что то, что происходит на сцене, является подлинной метаморфозой, произошедшей с Мишей именно в этот роковой день.  

Буквально накануне, вечером блуждающая болезнь переместилась в коленную чашечку, тем самым завершив «фатальное  превращение». На коленную чашечку наложили мазь и обмотали бинтом, и вот тогда в сценарий спектакля экстренно ввели не запланированную роль, роль Геллы, которую из-за внезапно возникшей трудности с перемещением Миши – Воланда,  теперь уже реально опиравшегося на палку, пришлось сыграть Алине.

А потом была агония. Затяжная, временно затухающая и снова вспыхивающая учитывая масштаб погруженного в темноту Мишиного внутреннего пространства агония. Образы, проявлявшиеся и то и дело мерещившиеся ему, соответствовали этим страшным «обителям» откуда пыталась вырваться его  душа и где  фоном звучала написанная им симфония.

Периодически видя «искаженную гримасу» рождённую его воспалённым воображением и то и дело лукаво подмигивавшую ему, он сломал бамбуковую, лыжную палку, сложил её крестом, перемотал синей изолентой и направляя на видимые им одним образы или бедную Свету кричал:  Изыди Сатана! Вспышки раздражения были довольно частыми.

Света мужественно переносила всё это и мы как могли, поддерживали её. Понимая, что моё присутствие ему необходимо, я старался часто бывать у него, и он, отвлекаясь на время от болезни, лёжа на своей огромной кровати, полу — прикрыв глаза, рассказывал мне истории про первых, настоящих хиппи, гулявших по Старой Риге и читавших вслух стихи, одухотворенные  волшебным воздухом 60х. Девушки того же племени, брали мешок для картошки, прорезали в нём три отверстия для рук и головы и разрисовывая цветами, облачались в него.

Поразительно смело контрастируя с окружающим их тогдашним миром, они воплощали весну. Их хватали прямо на улицах, заставляли переодеваться и от этого вера в идеалы цветов только крепла. Он рассказывал про первых байкеров, которые переваривая и удлиняя передние вилки своих «Яв» и «ЧЗетов», устраивали дерзкие испытания на деревянных лестницах в Сигулде. Забираясь на самый верх горы, надо было скатиться вниз по крутым извилистым ступенькам, немыслимо балансируя и удерживая «коня». Смерть была частым, но почётным явлением. 

Выстраиваясь в ряд, рокеры провожали погибшего брата, несясь со страшным треском через всю улицу Ленина до памятника  свободы. Целью было успеть проехать весь отрезок пути до появления милиции. И в тяжёлые минуты юмор не оставлял его. Озаряясь улыбкой, он рассказывал как пацаны, взламывая по ночам киоски, прячущиеся между сосен в Юрмале, естественно не снабжённые в те времена никакой сигнализацией, добирались до коньяка, и по буржуйски закусывая конфетами и мандаринами, вырубались прямо там же, где поутру или раньше их обнаруживали патрульные машины.

В кинотеатре «Комъяуниетис», то есть «Комсомолец», который располагался в том же дворе, что и «Аллегро», шпана садилась на последний ряд, прямо под окошками из которых, проектировалось кино и весь сеанс поднимая руки и погружая их в луч мешала добрым гражданам наслаждаться фильмом. Недовольным лепили в волосы ириски. Будучи чрезвычайно масштабной личностью, его «проявления» были такими же масштабными. 

Иллюстрация к мастеру и Маргарите
Иллюстрация к "Мастеру и Маргарите"

В этом виделась некая театральность, и в свою болезнь он вживался как в роль. Друзья, обескураженные тем, что происходило с Мишей, как могли, пытались проявлять чуткость и внимание. Невероятность происходящего с ним, усугублялась тем, что ещё вчера он всем казался несокрушимым, уверенным человеком. Он часами гонял в футбол на спасалке в Дубулты, а когда мы с ним прогуливались по городу, я чувствовал комфорт и защиту, ощущая рядом с собой крепкого дядьку.

Валера принёс ему видик и постоянно снабжал кассетами с фильмами и музыкой. Он притушил насыщенность на своём «Электроне» и лёжа глядя кино или такие роскошные, первые МТVшные выпуски пытался узреть светлую дорожку внутри своего «тёмного царства». Казалось, что он умещает весь охват современной и не только музыки, вот  поэтому приятной неожиданностью для него стал, обнаруженный  на одной из принесённых Валеркой кассет, неведомый ему американский коллектив под названием «Tubes». Яркое шоу  качественной музыки, достойного юмора с дико харизматичным  фронтменом.  Потом были больницы, исчезновения, появления, паузы, почти тишина.

Похожие публикации

А поутру они проснулись...
Литературные страницы

А поутру они проснулись…

Четыре картинки без особой морали Русский рокер — человек особенный. Чем-то он напоминает машиниста тепловоза, только внутреннее сгорание у него ...
Мемориальная доска Виктору Цою в Риге
Культурные страницы

Мемориальная доска Виктору Цою в Риге

15 октября 2021 года, в Риге на здании Балтийской Международной академии обществом «Pareiza lieta» была открыта мемориальная доска музыканту, автору ...
группа "Цемент" 1987г.
Культурные страницы

Краткий курс истории РКСM (Рижского клуба современной музыки)

Рок в Риге существует с незапамятных времен и имеет более четвертьвековую историю. По неподтвержденным данным (А. Троицкий), первый бэнд — ...
Андрей Дворников - группа "Карт-Бланш"
Культурные страницы

Откровения отца Андрея — Начиналось всё так…

«Вафли это всё.»           A. Дворников Андрей Дворников — группа «Карт-Бланш» Полная свобода жизни всегда происходила крайне ...
Г​е​н​н​а​д​и​й Э​д​е​л​ь​ш​т​е​й​н
Книга воспоминаний

«Камертон» — книга воспоминаний известного рижского рок-музыканта Геннадия Эдельштейна

В тот момент, когда проказник Арлекин выбежал на сцену балагана с огромной палкой в руках, чтобы выбить пыль из несчастного ...
Группа "Звуки Му"
Культурные страницы

Мамонов и микрофон. Одна рижская история.

Петр Мамонов Мало кто знает, что первый в биографии московской группы «Звуки Му» выездной концерт проходил в Риге, на тогдашней ...

Обнаружен AdBlocker!

Похоже, у вас включен блокировщик. Реклама помогает нам поддерживать работу сайта.

Прокрутить вверх